Пастухов: «Похоже, что российской ПВО хватает только на то, чтобы прикрыть Москву и многочисленные резиденции Путина»

— Письмо Зеленского выглядит логичным верхним аккордом политической кампании, целью которой было убедить партнеров по коалиции, что Украина переломила ситуацию в войне и им есть смысл продолжать вкладываться в «живой и перспективный проект», — пишет Владимир Пастухов.

Одним из доминирующих нарративов весны 2026 года, распростроняющимся со скоростью гиперзвука, является тезис о переломном моменте войны, обусловленном резко возросшей эффективностью ударов ВСУ по российской энергетической инфраструктуре и прифронтовой логистике, которым России на самом деле оказалось пока нечего противопоставить.

И действительно, если судить по картинке, не углубляясь в детали, то похоже, что российской ПВО хватает только на то, чтобы прикрыть Москву и многочисленные резиденции Путина.

Конечно, можно было бы предложить сократить число резиденций хотя бы до сталинского уровня, и таким образом прикрыть часть НПЗ. Однако, если говорить серьезно, то простого и быстрого решения этой проблемы для России пока нет.

Выглядит все это впечатляюще, но я пока не готов вслед за многими оптимистично настроенными наблюдателями сделать на этой основе однозначный вывод, что игра Путина сыграна, а война им проиграна. Для такого вывода мне не хватает данных о военной эффективности встречных ударов России по военной и промышленной инфраструктуре Украины.

Парадоксальным образом среднестатистический внешний наблюдатель очень мало осведомлен о том, насколько существенно дальние российские удары отражаются на обороноспособности Украины. Это связано с разными PR-стратегиями сторон. Медийные нарративы, распространяемые Россией и Украиной, асимметричны.

Россия вообще практически не комментирует свои удары вглубь украинской территории, так же как и украинские — вглубь своей. А Украина, наоборот, очень подробно описывает все детали собственных атак, подробно перечисляя каждую взорванную бензоколонку, но про российские удары нам известно лишь то, что они убивают мирных жителей.

В результате возникает искаженное впечатление, что украинские удары с военной точки зрения сверхэффективны, а российские, напротив, совершенно бесполезны и наносят ущерб разве что жилым домам.

Осмелюсь, однако, предположить, что это не совсем так. С большой долей вероятности российские дроны и ракеты наносят военной логистике и военной инфраструктуре Украины, обеспечивающей беспрецедентную устойчивость фронта, существенный симметричный ущерб, реальный масштаб которого нам неизвестен, но он не может быть равен нулю. 

Почему это важно понимать? Потому что сейчас речь идет о новом витке разрушительного соревнования. Позиционная война на линии фронта сместилась вглубь территории обеих стран и превратилась в позиционную войну по линии тыла.  Выиграет ее тот, кто первым «вынесет» ВПК, логистику  и энергетику противника. Если успеет, потому что, мягко говоря, дело это не быстрое.

Следующий шаг Путина поэтому вряд ли будет в створе ожиданий, порождаемых письмом Зеленского, он напрашивается сам собою, вытекая из общей логики противостояния: уничтожение украинской промышленности и транспорта, не считаясь ни с какими гуманитарными побочными последствиями.

Это как бы то же, перед чем остановился Трамп и Нетаньяху в Иране. Но про тех двоих мы точно знаем, что они в принципе могут это сделать, если захотят, а про Путина я так не скажу.

Есть ли у России реальный военный потенциал, чтобы уничтожить промышленность и транспортную структуру одной из крупнейших европейских стран, не применяя ядерного оружия? Это нам и предстоит установить предстоящим летом.